«В пространстве Теннеси У.» - Театр имени Моссовета

90892 (400x348, 39Kb)

Иногда в садоводстве используется метод скрещивания – прививаешь, скажем, дикую грушу к абрикосу – и повышаешь плодоношение. Или рябину скрещиваешь с вишней – и добавляешь сорту морозоустойчивости. Селекционеры умудряются прививать друг к другу сорта решительно взаимоисключающие. Вот так вот и в театре некоторые режиссеры, балуясь на досуге, занимаются «скрещиванием» авторов, проверяя, что получится, если, скажем, скрестить Гамлета и Пластилиновую ворону. К счастью, занимаются они этим нечасто.

Последний день зимы «отметила» походом в театр имени Моссовета на спектакль «В пространстве Теннеси У.», поставленный режиссером Юрием Ереминым по пьесе Теннесси Уильямса (Thomas Lanier «Tennessee» Williams III) «Трамвай «Желание» (A Streetcar Named Desire) и романа Сюгоро Ямамото «Город без времен года», известный у нас по фильму Куросавы «Додескаден» («Под стук трамвайных колес»).

Юрий Еремин чувствует себя в театре как режиссер независимого кино, попавший в Голливуд и получивший сто миллионов долларов на съемки блокбастера. Ему все хочется потрогать, он придумывает кучу трюков, тратит бешеные деньги на сверхсложные спецэффекты, и при этом пытается не поступиться психологией и сложными творческими задачами. А в этом спектакле Ереминым напридумано чрезвычайно много. Он выбрал два трамвайных сюжета и пустил их по параллельным рельсам, которые в финале, вопреки эвклидовой логике, неожиданно пересекутся.

Пол на сцене поставлен под углом 45 градусов – видимо, метафора покосившегося мира. На нем нарисована трамвайная дорога. В начале спектакля сумасшедший трамвайщик Року подновит кое-где стершуюся краску. Потом аккуратно сядет на воображаемое кресло, закроет воображаемую дверь, подергает за воображаемую веревочку, и ту-ту – воображаемый трамвай отправился в путь. Року задорно говорит «трень-трень», потом печально «трюх-трюх» и мелко семенит ногами по нарисованным рельсам. В своем воображаемом трамвайчике этот тронувшийся рассудком герой увозит всех нас из грубого мира реальности в мир грез и фантазий.

Но на этом присутствие Ямамото в спектакле и заканчивается.

Итак, разорившаяся Бланш Дюбуа (Евгения Крюкова), увядающая, но все еще привлекательная бывшая учительница английского языка, приезжает в Новый Орлеан к своей младшей сестре Стелле (Екатерина Гусева), живущей с мужем Стэнли Ковальским (Валерий Яременко) в бедном промрайоне. Беременная Стелла рада появлению сестры, а Стэнли относится к ней настороженно. Воспитанная в образованной семье, Бланш стремится окружить себя подобием красоты и жалкой имитацией роскоши, и оказывается в жестком конфликте с мужем сестры – примитивным неотесанным работягой, который не понимает ни ее «культурных» манер, ни фантазий, звучащих для него фальшью, хитрым притворством и лицемерием, и которого бесят ее мечты и вымыслы. Вскоре у Бланш появляется поклонник. Сраженный красотой и простотой Бланш, Митч начинает за ней ухаживать. Все идет к свадьбе, но их дальновидные планы разрушает Стэнли. Он выясняет, что на самом деле Бланш была уволена с работы из-за бурного романа с 17-летни учеником, а в родном городе ее не воспринимают всерьез по причине постоянных недолгих интрижек с различными мужчинами и рассказывает об этом своему другу Митчу и Стелле. Постепенно Бланш сходит с ума. И единственный, кто может спасти сумасшедшую аристократу из ада жлобской жизни, это сумасшедший вагоновожатый, водящий невидимый трамвай по нарисованным рельсам.

И в искусстве, и в садоводстве «скрещивание» часто приводит к весьма неожиданным результатам. Скажем, вишня не приобретает неприхотливости рябины, но получает рябиновую горечь. При скрещивании Ямамото с Уильямсом получилось что-то изысканное (благодаря многочисленным переодеваниям Евгении Крюковой и тапера, наигрывающего живую музыку), но все же малопонятное. Бланш в режиссерской трактовке превращена в полупомешанную нимфоманку, которая то приподнимает одеяло, чтобы рассмотреть полуголого Стэнли, то зазывает трамвайщика, «грубое животное» Стэнли Ковальский раздувает ноздри, поигрывает мускулами, беременная Стелла ковыляет по наклонному полу и улыбается как заведенная.

Лично у меня спектакль вызвал весьма неоднозначное настроение. С одной стороны, мне очень понравилась актерское исполнение, а с другой – я не любитель таких «пространств» с щелями-дырами, в которых исчезают баскетбольные мячи, дамские шляпки и рисованые трамвайные пути. Здесь все очень сильно, но плоско. Совершенно непонятно откуда взялось изнасилование и финальное сумасшествие Бланш. При таких раскладах они могли жить все вместе, да еще и любоваться теневыми эротическими картинками под аккомпанемент сидящего на сцене пианиста. Вот только для подобных развлечений совершенно необязателен Уильямс, не говоря уже про Ямамото.